Метаморфозы Шри Ланка


В этот симпатичный городок неподалеку от Коломбо я приезжал четырежды. И каждый раз заново открывал для себя Келанию. Во время первой поездки по городу мой коллега сделал незапланированную остановку. Миновав несколько кварталов, я оказался перед колоссальной лестницей. Когда я наконец одолел бесчисленные ступеньки, меня попросили снять ботинки. Шел дождь, носки быстро промокли. Вскоре я понял, почему меня заставили это сделать: я стоял у врат знаменитого храма Келании, ему почти полторы тысячи лет.

Чтобы попасть внутрь, нужно было пройти между высокими колоннами, окрашенными, как и весь храм, в желтый цвет. Сохранилась часть фресок, изображающих жизнь Будды. По-видимому, они неоднократно реставрировались. Преобладают изображения слонов и цветов лотоса. Перед огромной статуей лежащего Будды горят маленькие свечи, вокруг нее цветы. В прохладном помещении пахнет ладаном. На улице перед храмом молодая женщина ударяет по листу железа. Этот звук здесь был уместен, он напоминал звон храмового колокола. Но женщина не имела ничего общего с храмом: она просто продавала керамические изделия, а ударами о лист железа привлекала внимание прохожих к своим изделиям. Приезжие охотно покупают горшки и кувшины, статуэтки и маски на память о древней Келании.

Когда я приехал сюда во время моего второго посещения Шри Ланка, Келания — ее узкие улочки, чистые домики, храм — мне уже была знакома. На этот раз меня интересовала современность — бывший буддийский университет, в котором теперь преподают не только религию. Аудитории, читальня и общежития университета расположены в небольшом парке, где любят гулять студенты, приехавшие сюда учиться со всех концов страны. Университет пригласил меня прочесть лекцию, и вот я сижу в окружении двухсот студентов. Многие в монашеском одеянии. После лекции мы спорим о проблемах экономики, о накоплении и норме прибыли, о прибавочной стоимости и о многом другом. За конкретными примерами далеко ходить не надо: яркий пример преобразований — сама Келания.

Результаты этих преобразований мне довелось увидеть в третий приезд. Тогда я посетил строительство шинного завода близ Келании.

Контуры завода четко обозначились на фоне старых каучуковых плантаций. Мощные бульдозеры разгребали кучи земли, шли планировочные работы, закладывались фундаменты, высились подъемные краны. Кстати, краны эти были изготовлены в ГДР и хорошо зарекомендовали себя в тропиках. Уже был готов машинный зал, поднимались ввысь опоры будущего главного корпуса. Завод должен будет ежегодно производить 250 тысяч шин, что не только удовлетворит потребности автомобильного транспорта Шри Ланка, но и позволит экспортировать шины за границу.

Я гляжу на устремленные ввысь опоры и вспоминаю развалины дворца в Анурадхапуре, одном из больших «городов в руинах» этой страны. Там — колонны — последние уцелевшие свидетели великого прошлого, здесь — предвестники будущего. И если через год мне суждено вернуться сюда — я приглашен главным инженером завода,— то не узнаю Келании. Резиновый завод, строящийся на месте старой каучуковой плантации, станет к тому времени реальностью и будет определять экономику и в известной мере социально-экономическую структуру страны.

До сих пор Шри Ланка (наряду с Индонезией и Малайзией одна из крупнейших стран — поставщиц природного каучука) не имела собственного шинного завода. С процесса превращения каучука в шину начнется метаморфоза целого народа. Сто лет назад гевея начала свое триумфальное шествие по Цейлону. На месте заброшенных кофейных плантаций возникали плантации каучуконосов. Доктор Хенри Траймен, бывший директор Ботанического сада Перадении, близкий друг Эрнста Геккеля, многое сделал для распространения гевеи на острове.

В 1876 году неподалеку от Гампахи были посажены первые саженцы гевеи (их семена привезли из Южной Америки). В округе Калутара, который и в наши дни 4 остается главным каучуковым районом острова, началось возделывание гевеи в крупных масштабах.

Но это привело к тому, что традиционное здесь рисоводство пошло на убыль. Основная причина была в том, что колонизаторы делали упор на три монокультуры: чай, кокосовую пальму и каучуконос. Второй причиной являлась сальвиния — быстро разрастающийся водяной папоротник, похожий на плющ, растущий как злостный сорняк на рисовых полях. Постепенно рисоводство запускалось, и рис приходилось ввозить из Бирмы.

Процесс получения натурального каучука чрезвычайно прост: вечером работницы делают на дереве надрез и ставят внизу небольшой сосуд. За ночь в него натекает сок гевеи — латекс. Рано утром до восхода солнца латекс сливают в ведра, а из них в большие чаны, где после очистки и химического обогащения каучук спрессовывается. Он все еще белого цвета, но под действием воздуха и в коптильне приобретает золотисто-коричневую окраску.

До последнего времени заработная плата рабочих и работниц каучуковых плантаций была ничтожно мала и составляла всего несколько центов в день, а прибыли крупных английских компаний неуклонно росли, ибо почти все плантации находились в руках англичан.

В период 1910—1914 годов во время каучукового бума английские компании выплачивали своим акционерам от 150 до 300% дивидендов. Перед первой мировой войной они зарабатывали на каждом фунте каучука от семи до десяти центов, а картели, сговариваясь между собой на каучуковой бирже в Лондоне, еще выше взвинчивали цены. На торговле каучуком грели руки «Гаррисон энд Кросфильд», группа Гатри, «Раббер эстейт компани», да и каучуковые акулы помельче тоже неплохо зарабатывали на цейлонском латексе. Положение не изменилось и после появления синтетического каучука.

В 1938 году американские концерны покрывали за счет Юго-Восточной Азии 88% своих потребностей в натуральном каучуке, а европейские — 66%. Во время второй мировой войны японские войска оккупировали почти всю Юго-Восточную Азию, лишь Цейлон оставался единственной каучуковой крепостью Англии. Следствием этого явилась хищническая эксплуатация каучуковых деревьев. Много каучуконосов тогда погибло.

Дешевое сырье уплывало для переработки в Англию и другие страны, а готовый продукт, в частности шины, продавали тому же Цейлону. И вот Советский Союз пришел Шри Ланка на помощь в строительстве шинного завода. На пространстве в 37 акров был заложен прочный фундамент не только шинного завода, но и экономической независимости. Шри Ланка теперь самостоятельно перерабатывает ценное сырье, долгие годы служившее источником обогащения для других, а полученная прибыль поступает в государственную казну.

Главный инженер завода, двадцатисемилетний А. П. Фернандо, в тропическом шлеме и тяжелых сапогах ведет меня по территории будущего завода. В каждом его слове звучит гордость. Он говорит мне: приезжайте в Келанию через год и вы не узнаете этого места. Шинный завод на территории старой каучуковой плантации станет реальностью и будет определять — пусть еще не в решающей степени — социально-экономическую структуру страны.

К инженеру подходит молодой рабочий и просит объяснить что-то в чертеже. Мой спутник дает пояснения, затем в разговор с молодым человеком вступаю я. Он родом с севера, из Джафны, или, как он выражается, «с самого верха» страны. Но вот уже много лет он работает в Коломбо, сначала перебивался случайными заработками, а сейчас стал квалифицированным работником. Сотни таких молодых людей трудились на строительстве первого шинного завода Шри Ланка.

В раздумье, обогащенный новыми впечатлениями, покидаю я строительную площадку — символ современной Шри Ланка, нечто такое, о чем тридцать лет назад не смели и мечтать патриоты этой страны.

С моря тянет бриз, дорога подсохла, по ней бойко тарахтят повозки, запряженные волами: крестьяне из окрестных деревень едут на рынок.

…Прошло шесть лет, и вот я снова в Келании, в четвертый раз. Келания очень изменилась. Новый городок, где живут заводские рабочие, из мечты превратился в реальность. В нем уже 35 тысяч жителей.

Цехи, в первое мое посещение еще не подведенные под крышу и отчасти существовавшие только на бумаге, вот уже несколько лет дают продукцию. Качество выпускаемых шин превосходное, они ни в чем не уступают шинам, которые страна вынуждена была прежде ввозить из-за границы.

Чудо свершилось. Рекламные щиты нового завода стоят теперь вдоль дорог по всей стране, в магазинах Коломбо и других городов торгуют изделиями из Келании. Курс на сотрудничество с Советским Союзом, курс на индустриализацию, взятый правительством Шри Ланка, оказался правильным и приносит свои плоды.

Интересно отметить, что использованная при сооружении шинного завода сталь также частично ланкийского производства. А ведь еще несколько лет назад страна не имела даже гвоздей собственного изготовления.

Одновременно с шинным заводом неподалеку от Коломбо строился сталелитейный. Сооружался он тоже с помощью Советского Союза и вступил в строй одновременно с шинным. Сталелитейный завод экономит стране валюту, необходимую для закупок стали, и дает ежегодно миллионы рупий чистой прибыли. Молодые ланкийские сталевары, не имевшие прежде ни малейшего представления о технике, прошли производственную практику на металлургических заводах Украины.

Тульхирия, еще вчера неизвестная деревня, сегодня быстро растущий поселок, а завтра город текстильщиков,— место памятное. Она расположена у дороги Коломбо — Канди, ближе к Канди, чем к Коломбо. Неподалеку стоит скромный обелиск в память об убитом реакционерами в 1959 году премьер-министре С. Бандаранаике. У подножия обелиска всегда цветы. Своей политикой С. Бандаранаике заложил фундамент дружественных отношений с социалистическими странами и положил начало индустриализации страны. Тульхирия — одно из таких доказательств.

Тульхирия расположена в легендарном крае героев Шри Ланка; здесь, неподалеку от Канди, в XIX веке народный герой Сардиель сдерживал напор английских войск. Здесь в горах и лесах была его ставка, где он организовывал борьбу против колонизаторов за независимость,— борьбу, которая велась на протяжении многих поколений после его казни и увенчалась в 1948 году достижением независимости.

Памятник Сардиелю еще не поставлен, но о его борьбе за независимость, мир и процветание острова в наши дни знает каждый ребенок этой страны. Сам завод — лучший монумент, воздвигнутый в память всех борцов за свободу и независимость Шри Ланка, начиная с Сардиеля и кончая С. Бандаранаике, ибо здесь осуществляется мечта о независимой родине, где народ будет пожинать плоды своего труда и в собственных интересах использовать природные богатства страны.

В содружестве с Германской Демократической Республикой в начале 70-х годов в Тульхирии строится крупнейший текстильный комбинат в Юго-Восточной Азии. Пальмы уступают место цехам и корпусам фабрики. Тишину лесов нарушил гул грузовиков, кранов и экскаваторов, автобусов и строительных машин. Они — символ новой Тульхирии. Романтика пальм? Она существует, пожалуй, только для незагорелых еще новичков из ГДР. Но пройдет немного времени, и эти молодые парни, своей скромностью завоевавшие здесь всеобщую симпатию, разве что мельком глянут на пальмы, потесненные обширной стройкой. Они уже знакомы и с другими «прелестями» тропиков: дождями и жарой. Если на острове льет дождь, то очень сильный, и не обязательно долго. С неба низвергаются потоки воды, быстро затопляют котлованы, мешают двигаться и на самой строительной площадке, и по дороге от жилья к рабочему месту. Приходится постоянно заделывать крыши времянок. Непривычная сорокоградусная жара замедляет темп работ. Ежедневно возникает и множество других проблем, самого различного свойства.

Строительство текстильного комбината ведется в соответствии с договором, заключенным правительством ГДР с правительством Цейлона в 1965 году. После ввода предприятия в эксплуатацию здесь начнут вращаться 113 тысяч веретен. Ткацкая фабрика комбината оборудована 660 станками. Ежегодно здесь будут производиться миллионы метров поплина и других легких тканей.

На комбинате будут посменно работать четыре тысячи человек. Для народного хозяйства это означает увеличение числа квалифицированных специалистов, уменьшение числа безработных. Разумеется, поднимется и жизненный уровень жителей Тульхирии — это естественное следствие строительства такого гигантского предприятия. Предусмотрено и культурно-бытовое обслуживание рабочих и специалистов. Мои новые ланкийские друзья показывают мне клуб, современную столовую, душевые, не забывая при этом упомянуть, что производственный процесс будет вестись в условиях микроклимата, обеспечивающего оптимальный рабочий режим.

В местах, прежде совершенно глухих, есть теперь маленькая школа. В ней четыре класса, здесь учатся дети специалистов, приехавших из ГДР. На немецком языке разговаривают не только в школе: многие работающие здесь местные специалисты очень неплохо владеют немецким. Более сорока цейлонцев получили квалификацию на предприятиях текстильной промышленности ГДР.

Тульхирия — одно из наиболее впечатляющих предприятий, увиденных мною за последние десять лет в Юго-Восточной Азии.

Комментарии

Оставьте первый комментарий!

avatar
Добавить фото или изображения
 
 
 
 
 
Добавить аудио или видео
 
 
 
 
 
Добавить doc, pdf, txt, zip
 
 
 
 
 
wpDiscuz