Уехавшие гости оставили мне в подарок по фунту чая. Если бы я захотел захватить с собой весь ароматный, свежий, восхитительный чай, полученный мной в виде подарков, пришлось бы купить новый чемодан, и можно было бы открыть в Берлине чайную.

Назавтра я отправился в Матале — район «высоко-горного чая», культивируемого на высоте до двух тысяч метров. Ниже культивируют равнинный чай, примерно в тех же местах, что и каучуковое дерево.

В ратуше Матале — города, знаменитого своими игроками в хоккей на траве (они составляют костяк сборной команды страны), меня встречает много добрых друзей. Они показывают мне город. Затем мы направляемся на чайную плантацию, известную новыми методами выращивания чая,— плантацию «Ратватта». Ее владелец — Б. Н. Раджапаксе вернулся на один день из Коломбо, где проходило совещание чаеводов, специально для того, чтобы показать гостю из ГДР свое хозяйство. И в самом деле, здесь есть на что посмотреть.

Если средняя урожайность чая с гектара по Шри Ланка в целом составляет примерно 700 английских фунтов, то здесь получают урожаи в две тысячи фунтов. На плантации выводят новые сорта чая. Каждое растение, защищенное от солнца колючим кустарником, заботливо сажают в перегной, закутывают в целлофан, и только спустя десять месяцев растение покидает «детский сад» плантации и начинает приносить высокий урожай. С главным врагом чая — пузырчатым ожогом — здесь борются с помощью купороса. Пузырчатый ожог обычно наблюдается в прохладном декабре, листья сначала белеют, затем становятся ржаво-коричневыми.

В ночь перед моим приездом прошли сильные ливни. Кое-где на дорогах, ведущих к Матале, появились небольшие оползни. Стало быть, на плантации, расположенной террасами, я ожидал увидеть немалое опустошение: ибо куда деваться дождевой воде? Однако, ничуть не бывало. На дорожках чайных террас через определенные промежутки выкопаны глубокие ямы, в них-то и собрались выпавшие за ночь осадки. Перегной спасен, горный склон цел, эрозия — второй грозный враг чаеводов — побеждена.

Каждые десять дней плантации пропалывают. Уход и подкормка растений — дело не менее важное, чем сбор урожая. Чайный куст может жить шестьдесят — восемьдесят лет, но для этого необходимо подрезать его каждые четыре-пять лет.

Необозримы чайные плантации Матале, разбитые на склоках гор. Между кустами через определенные интервалы посажены деревья, защищающие чайные кусты от ветра и солнца. Издали такая гора кажется осколком с глобуса с пластическим рельефом, скрытым легкой дымкой. Отличительной приметой чайной плантации является обычно бунгало или чайная фабрика, почти повсеместно выдержанные в одном стиле.

После долгой освежающей прогулки по плантации Б. Н. Раджапаксе пригласил меня на праздничный обед по-цейлонски в свой маленький домик, расположенный на небольшом холме. Обед состоял из риса, рыбы, множества острых приправ и, конечно же, араки. Раджапаксе и его друзья с удовольствием и со знанием дела рассказывают о чае. Времена Липтона, английского «чайного короля» на Цейлоне, миновали. Поначалу Липтон торговал всем чем угодно, он владел в Англии тремястами магазинами. Но, попав в 1890 году на Цейлон, он специализировался на торговле чаем и стал мультимиллионером.

То были трудные времена. Разведение кофе приостановилось из-за нашествия вредителей. Поэтому переход от культуры кофе к чайному кусту произошел очень быстро. Если в 1878 году экспорт чая составлял 20 тысяч английских фунтов, то в 1898 году он вырос до 120 миллионов фунтов. В конечном счете Индия и Цейлон стали основными поставщиками чая для большинства стран мира. Когда Липтон приехал на Цейлон, плантацию можно было купить за гроши: кофейный грибок разорил их владельцев. Чай уже давно стал в Англии национальным напитком, и потребность в нем была поэтому велика. Липтон скупил на Цейлоне плантации на сумму 30 тысяч фунтов стерлингов.

Чай и поныне занимает ведущее место в экономике Шри Ланка. Хотя по сравнению с каучуконосом и кокосовой пальмой чайный куст занимает на острове минимальную площадь — всего шестьсот тысяч акров, он приносит около половины всех валютных поступлений.

В мае 1865 года в стильном здании «Гранд-отеля» Нувара-Элии встретились эксперты по чаю из тринадцати стран, чтобы обсудить «на высшем уровне» положение, сложившееся в чайной промышленности. Сделанные на этом совещании выводы касались также и чайной промышленности Шри Ланка. Делегаты единодушно подчеркнули опасность перепроизводства чая и уделили много внимания продолжающемуся падению цен на чай на мировом капиталистическом рынке. Эта конференция показала уязвимость экономики Цейлона, базирующейся на монокультуре чая. Можно легко себе представить, что для страны, валютные запасы которой наполовину покрываются за счет экспорта чая, дальнейшее снижение цен на этот продукт означало бы катастрофу.

Статистические данные по чаеводству выделяют плантации площадью свыше десяти акров и мелкие хозяйства, так называемые «смол-холдинги», площадью менее десяти акров. На Цейлоне в 1960 году было зарегистрировано 92,7 тысяч мелких хозяйств, на которые приходилось всего 13,7% площади чайных плантаций страны, вся остальная площадь приходилась на 3 тысячи крупных хозяйств.

В Японии и Китае чаепитие превратилось в настоящий культ,— во всяком случае культ, который охотно поддерживается. Здесь, на плантации «Ратватта», как и во всей Шри Ланка и в Индии, к чаю относятся более умеренно. Мы пьем чай без особых церемоний, с молоком и сахаром. Мне предлагают на выбор наполовину ферментированный по китайскому образцу «Оолокг» («Черный дракон»), чай черный и зеленый, а также появившуюся недавно чайную пудру.

Для того чтобы заварить чайник, достаточно одной горстки. Но ведь чай пьют миллионы людей во всем мире! Поэтому так много миру нужно чая!

…Вечером в окне маленького домика в «Ратватта» я вижу сборщиц чая в живописных одеждах с корзинами на спине, усталых и… радующихся, что рабочий день кончился. Посерьезневший Раджапаксе, поднося чашку к губам, говорит: «Помните, что на каждый чайный лист смотрели человеческие глаза, каждый лист сорван рукой человека…»